ПРЕЗИДЕНТ RIAA: «НАШИМ СОТРУДНИКАМ УГРОЖАЛИ УБИЙСТВОМ»

Интервью с Кэри Шерманом (Cary Sherman), президентом совета директоров Американской ассоциации звукозаписывающих компаний RIAA (Recording Industry Association of America).


(«ИС. Авторское право и смежные права», № 10, 2010)

 

Многие люди убеждены , что Американская ассоциация звукозаписывающих компаний RIAA (Recording Industry Association of America) – это гигантская опухоль на теле музыкального бизнеса. Нелепые и громкие иски, постоянные попытки привлечь кого-то к суду, испорченная репутация. Одним словом, если хотите посмотреть на неудачников – взгляните на RIAA. Сегодня президент совета директоров RIAA Кэри Шерман рассказывает о том, чем компания занимается на самом деле.

В последние годы RIAA позорилась неоднократно, к примеру, подав в суд на 66-летнюю бабушку из Бостона, 12-летнюю отличницу из Нью-Йорка, 79-летнего человека, который не имеет понятия, как пользоваться компьютером (и которого обвинили в распространении 700 композиций таких групп, как Linkin Park), на мертвую женщину 83 лет и бомжа из приюта. И таким делам нет счета, но эти – самые показательные.

Однако предыдущая история RIAA противоречит ее нынешней репутации. В середине 20 века RIAA помогла становлению индустрии звукозаписи, а также увеличению объема продаж пластинок за счет усиления эффективности процесса записи. Она же популяризовала классические, бессменные записи, которые будут жить веками.

Это было в прошлом веке, а в этом RIAA превратилась в структуру слишком мощную, чтобы ее можно было полностью контролировать. Судебные дела против Napster и Grokster изменили ее навсегда, и она начала агрессивное преследование всех и каждого.

Кэри Шерман (Cary Sherman) – президент совета директоров RIAA и занимает этот пост уже 13 лет. Он закончил Гарвардскую школу права, играет на фортепиано и, что важнее, утверждает, что действительно любит музыку. Мистер Шерман часто представал в образе деспотичного чудовища, которое бросит вас в тюрьму за то, что вы нелегально скачали попсовую песенку California Girls.

Но, к счастью, подобные судебные иски больше не происходят. В конце 2008 г. RIAA сменила тактику (говорят, что в результате давления общественности) и начала преследовать провайдеров, возлагая на них ответственность за контроль над действиями клиентов, предупреждения их о незаконном скачивании музыки с помощью системы, контролируемой третьими лицами. Менее чем через месяц такого давления несколько провайдеров заартачились и заявили, что они будут следовать собственным правилам в деле мониторинга. Неудивительно, что RIAA последнее время держится в тени, и стало большим сюрпризом то, что господин Шерман согласился на интервью. Он ответил на все вопросы не колеблясь, что довольно неожиданно.

Кто он – ужасный монстр, мечтающий засудить всех подростков за скачивание альбомов с нецензурными текстами, которые родители запретили покупать в магазине? Чиновник, который оторван от музыкальной реальности 21 века? Или он просто делает свою работу, веруя в то, что действительно считает правильным для музыкантов? Ответы на эти и другие вопросы – в интервью Vice, которое «Руформатор» перевел для своих читателей.

 

Vice: Давайте начнем с того, что я так и не смог понять. Закон HR 848 представлен к рассмотрению в феврале 2009 года и до сих пор находится в подвешенном состоянии в Конгрессе. Я понимаю, что его цель – устранить несоответствия между платежами по роялти (прим. «Руформатора»: роялти – отчисления, компенсация за использование авторского права или патента), но FM-радиостанции в действительности меньше платят за трансляцию музыки в эфир, чем в Интернет и на спутник? Это выглядит архаично.

Кэри Шерман: Его целью является обязать наземные радиостанции платить роялти. Сейчас у них еще есть льготы. Мы получаем гонорары, выплачиваемые спутниковыми и кабельными сетями, а также сетевыми радио. Нам платят, когда радиостанции дублируют трансляцию в Интернете, но не платят, когда передают музыку только в эфир. Так как это хорошо налаженный бизнес, безусловно, ненормально, что все стартапы платят, как положено, в то время как большие дяди не платят вообще.

 

– Я обнаружил интересные вещи касаемо этого законопроекта. Например, такие люди, как Джесси Джексон (Jesse Jackson), против него, утверждая, что он повредит небольшим радиостанциям. Что вы об этом думаете?

– Очень умная тактика со стороны больших радиокомпаний говорить, что это повредит их небольшим конкурентам. Закон почти отклонили, хотя Национальная ассоциация содействия прогрессу цветного населения называла этот закон «гражданскими правами для музыкантов». Они думали, что рабство запретили, но иногда музыканты работают бесплатно, когда приходят на радио. Если радиостанция достаточно известна и имеет большой доход, чтобы платить роялти по полной, они должны платить, как и все остальные.

 

– Альтернатива сложившейся абсурдной ситуации – мультимедиа-гаджеты. Ирония заключается в том, что iPod и iTunes принесли RIAA кучу денег, но в то же время являются превосходным носителями пиратской музыки. Как вы думаете, эти изобретения сделали вашу жизнь сложнее или проще?

– Безусловно, они сделали ее интереснее. В этой индустрии удивительно то, что вы никогда не знаете, как рынок будет развиваться и на какие амбразуры будет вас бросать. Но вот что меня действительно беспокоит, так это терабайтные жесткие диски. Вместе с развитием технологий накопления данных, рынок поворачивается к стримингу и «облачным» вычислениям. Каждый хочет иметь доступ к своей музыке везде и отовсюду на любом устройстве, которое использует.

 

– Я полагаю, что iPod у вас есть.

– И не один.

 

– А как вы предпочитаете слушать музыку?

– Дома у меня есть система Sonos, которая уникальна тем, что я могу иметь всю музыку на одном устройстве, могу проигрывать ее в любом уголке дома, в каждой комнате в одно и то же время. Когда бы ты ни захотел, она всегда под рукой. Когда я путешествую, я беру с собой iPod, но я также слушаю музыку на iPhone. Засовываешь в уши пару «затычек» от Bose – и получаешь лучший способ путешествовать.

 

– Вы помните первый момент, когда услышали о софте для P2P или увидели одну из программ-клиентов в действии? Вы расстроились?

– Не скажу, что помню конкретный момент. Это был 1999 год, и я постоянно сталкивался со стартапами цифровой музыки, которых становилось все больше и больше. Компании шли отовсюду, чтобы представить себя и предложить решения для борьбы с пиратством в музыкальной индустрии. Новые бизнес-модели, но вые технологии, которые собираются сделать все действительно прекрасным для прослушивания музыки, включая вопросы взаимодействия и DRM.

 

– DRM расшифровывается как «технические средства защиты авторских прав» (Digital Rights Management).

– У нас много всяких штук для DRM. Когда появился Napster, это была только очередная любопытная вещь. Помню, я создал подпапку для сообщений, относящихся к Napster, и подумал, что они не заслуживают отдельной папки. Потом я понял, что они будут расти и развиваться. Очевидным это не было, происходило много вещей, а потом вдруг все стало Napster.

 

– Как RIAA рассчитывает потенциальные потери прибыли от незаконных закачек?

– Никак.

 

– Вообще?

– Даже никогда не пытались это делать. Проблема в том, что мы не имеем возможности оценить то, что происходит в Интернете, мы должны полагаться на третьих лиц. Это очень трудно сделать вне зависимости от обстоятельств. У нас нет опыта, мы не ищем в Сети вещи такого рода. И еще очень трудно рассчитать эффект, который оказывает незаконное скачивание.

 

– Могу себе представить…

– Мы с самого начала решили, что незаконное скачивание негативно влияет на индустрию в целом, на возможности музыкантов продавать музыку, зарабатывать деньги на записях. Мы бы позволили третьим сторонам оценить масштабы ущерба, но это было бы совсем ни к чему – неважно, о пяти миллиардах идет речь или о двадцати. Так или иначе, ущерб велик, и мы вынуждены смириться с этим.

 

– Как вы думаете, судебные дела могут привлечь еще больше внимания к файлообменным сетям и увеличить базу пользователей? Или я заблуждаюсь?

– Нет, вы правы, и мы задумываемся над этим постоянно. Появление чего-то нового может стать проблемой. Мы часто полагаем, что уделяем много внимания тому, что осталось бы для рынка незамеченным. С Napster дела обстояли иначе. С той скоростью, с которой он рос, и неким вирусным, можно сказать, распространением, не надо было даже подавать в суд, чтобы сделать его более известным.

 

– Он был первой ласточкой, но ведь все меняется. Децентрализо ван ная структура BitTorrent заставляет вас беспокоиться?

– Тут другое дело. Но отслеживать людей в ней тоже можно. Многие киностудии имеют дело с BitTorrent. Так же как и мы, они в состоянии искать нарушителей онлайн довольно легко и публично посылать уведомления.

 

– Кто-то может сказать, что разница в том, что сайт, подобный OiNK [легендарный BitTorrent-трекер закрыли в 2007 году посредством организации, подобной RIAA, в Великобритании], является гораз до лучшим источником музыки, чем iTunes или аналогичный портал. Многие из так называемых незаконных торрент-сайтов, которые торгуют музыкой, содержат то, что никогда не будет доступно в свободной продаже. В первую очередь они удовлетворяют коллекционеров всей музыки, которые ранее тратили годы на охоту за необычными записями. Конечно, есть много людей, которые скачивают новые альбомы, но развитие MP3 и Р2Р-сетей увеличивает и количество людей, которые слушают музыку, и время, которое они на это тратят. Считаете ли вы, что когда-нибудь появится легальная программа, в которой пользователь сможет скачать каждый сингл бутлега по собственному выбору? Я знаю немало людей, которые могли бы заплатить за это.

– Я не знаю, что именно вам известно о музыкальной индустрии, но это очень сложно сделать. Есть много различных правообладателей. У вас есть авторы и издатели, которые имеют совершенно иной набор прав, чем рекорд-лейбл и артисты, и каждый из них должен согласиться на новую бизнес-модель. Нам потребовалось время, чтобы добраться до той точки, где мы сейчас находимся, где 8 млн треков доступны для скачивания по отдельности в очень высоком качестве, в разных битрейтах и так далее. Люди действительно мо гут получить почти все, что они хотят, на законных основаниях. Будут ли исключения, например бутлеги? Да, но моя работа состоит в том, что бы беспокоиться об общей картине, если индустрия движется в направлении удовлетворения спроса потребителей на музыку. Нет сомнений в том, что спрос на музыку сегодня больше, чем когда бы то ни было. Не так давно я посмотрел данные и увидел, что в США 43% наших доходов идут с цифровых носителей. Сорок три процента!

 

– Несколько лет назад RIAA сменила тактику. Вместо громких судебных преследований людей, качавших пиратскую музыку, вы решили привлечь к ответственности провайдеров. Насколько успешным был этот ход?

– Пришло время перейти к стратегии, которая будет более эффективной. Иски вызвали явно неоднозначную реакцию в СМИ, но реальность такова, что большинство людей понятия не имели, что их действия незаконны. Мы провели море опросов. Попробовали воспользоваться пиар-кампаниями. Мы сделали все, чтобы понять, с чего начать, как изменить культуру использования незаконных P2P-сетей. Мы поняли, что наши заявления не вызвали ни одного отклика, более того – большинство людей понятия не имели о том, что они что-то делают незаконно, не говоря уже о мыслях, что это неправильно – их не было и в помине.

Все перевернулось с ног на голову, когда мы начали судебные иски. Это произвело огромное впечатление, и мы постоянно обсуждали то, что вы можете или не можете делать с вашим компьютером. Мы считаем, что было бы неплохо, если бы таких разговоров стало больше. Поэтому мы находим, что это имело огромное влияние на умы общественности. То, что можно получить все эти вещи бесплатно, является незаконным, в конце концов.

 

– Но в основном мнение публики обернулось против рекордлейб лов и артистов «первого эшелона»? У вас есть люди вроде барабанщика Metallica Ларса Ульриха (Lars Ulrich), которые поступают так словно потому, что не смогут себе позволить очередную ударную установку.

– Нам потребовалось перейти к стратегии, которая будет иметь большее распространение. Это поможет людям уяснить последствия и знать, что противозаконного в их действиях. А для этого нам нужно привлечь провайдеров, которые раньше видели себя примерно так: «Эй, мы тут только посредники. Мы не имеем ничего общего с этим делом. Это ваша проблема!» Затем P2Р-сети стали занимать огромную часть их трафика, входя этим самым в противоречие с желаниями их собственных клиентов, которые хотели получить надежный интернет-сервис. Один многогигабайтный сидер может помешать читать электронную почту всем мамам в том же районе. Мы общались с провайдерами некоторое время, пытаясь разработать программу, удобную всем. Например, провайдеры направляют уведомления всем абонентам, предупреждая, что то, что они делают, является незаконным, что они не анонимны в своих действиях и что они серьезно рискуют. Это было бы очень успешным шагом для расширения масштабов программы, и мы надеемся, что сдвиг в массовом сознании в отношении нелегального обмена файлами продолжится.

 

– Справедливо ли, что своей политикой RIAA за последние десять лет сделала себя ночным кошмаром поистине колоссальных масштабов?

– Когда мы только начинали, мы знали, что не будем популярны. Мы ожидали пристального внимания. Мы не хотим казаться мстительными и хотели бы выглядеть разумными. Мы также хотели быть сильными и решительными, чтобы защитить права создателей. Мы были готовы принять то, что станем непопулярными и всегда ими будем.

 

– Я слышал, что сотрудникам RIAA угрожали убийством. Это правда?

– Мы были ошеломлены чувствами людей, которые хотели получить музыку бесплатно. Люди действительно сошли с ума, если думают: «Вы хотите мешать моим желаниям получить все, что я хочу, по Интернету? Если это в Интернете – это бесплатно. Вы не имеете права вмешиваться!» И да, были угрозы убийством. Были кибератаки, но теперь это в далеком прошлом. В настоящее время Интернет стал чуть более цивилизованным. Я думаю, что люди постепенно стали осознавать, что, может быть, не существует такой вещи, как «бесплатный обед». Люди действительно хотят, чтобы артисты получали деньги, они просто надеялись, что им будет платить кто-то другой. Это коснулось не только музыкальной индустрии. Газеты начали разоряться, страдают киностудии от падения продаж DVD, книги тоже становятся пиратскими... Изменилось все, и все хотят выжить.

 

– Напоследок немного личных вопросов. Я читал, что вы были музыкантом. Это правда?

– Да, я играл на фортепиано.

 

– Вы мечтали стать профессиональным музыкантом, когда были моложе?

– Да, но я бы быстрее нашел себя, будь я исполнителем на бар-мицве. Это был высочайший уровень, к которому надо было стремиться. В общем, я понял, что лучше буду адвокатом.

 

– Думаю, ваши родители были просто счастливы от этого. Какие у вас любимые музыканты и группы?

– О, у меня разносторонние вкусы, потому что у меня очень большого объема iPod. Мне нравятся Хоуи Дэй (Howie Day), Джек Джонсон (Jack Johnson), Мелисса Манчестер (Melissa Manchester), U2. Еще я слушаю Билли Джоэла (Billy Joel) иногда, не забудьте, что я очень люблю его и Элтона Джона (Elton John). Также я неравнодушен к Owl City.

 

– И последний вопрос: вы когда-нибудь получали музыку бесплатно за все то время, что вы работаете на RIAA?

– У меня есть подарочные диски, но и только. Я всегда покупаю музыку. Серьезно.

 

Перевод – Артур Лоянич, обозреватель интернет-журнала «Руформатор» (http://www.ruformator.ru)

Фото: http://farmgolf.com.

Pismo