ИННОВАЦИОННАЯ СФЕРА РАН ПЕРЕД ПРАВОВЫМИ И ФИНАНСОВЫМИ БАРЬЕРАМИ

Интервью с академиком С.М. Алдошиным.

b0ec5fa0f55d

(«ИС. Промышленная собственность», № 1, 2005)

 

В последнее время специалисты часто говорят о сложившейся неоднозначной ситуации, связанной с участием Российской академии наук (РАН) в развитии отечественной экономики по инновационному пути. С одной стороны, РАН – бесценный источник научных идей и результатов фундаментальных научных исследований, без которых бессмысленно говорить о конкурентоспособности новейших российских технологий, товаров и услуг на мировых рынках, а с другой – нет ясности в том, какая роль в инновационных процессах отводится Академии. Достаточно сказать, что действующее законодательство препятствует участию академических институтов в инновационной деятельности, оставляя за ними только фундаментальные научные исследования. Есть немало и других правовых, финансовых и организационных вопросов, без решения которых участие Академии в инновационных проектах значительно затрудняется. Несмотря на это, институты РАН находят возможности сотрудничать с коммерческими предприятиями. О трудностях на этом пути, которые приходится преодолевать РАН, и инициативах его руководства по созданию академической инновационной структуры в беседе с нашим корреспондентом рассказывает член Совета по конкурентоспособности и предпринимательству при Правительстве Российской Федерации, член Президиума Российской академии наук, директор Института проблем химической физики, академик С.М. Алдошин.


– В сентябре в Москве проходила первая международная конференция «Инновационные процессы в эпоху глобализации», главная цель которой состояла в привлечении представителей науки, бизнеса, государственной и исполнительной власти разных стран к обсуждению актуальнейших вопросов развития науки и технологий. Какую пользу Вы получили для себя, участвуя в конференции?

– У меня было опасение, что конференция может превратиться в некое поучение российских участников со стороны западных партнеров – как осуществлять инновационную деятельность. К счастью, этого не случилось. Произошел обмен мнениями равноправных партнеров, у каждого из которых есть свои проблемы. Основным результатом конференции следует считать состоявшийся обмен опытом. Вопросы, которые оказались наиболее интересными для российской стороны, – оценка интеллектуальной собственности (далее – ИС), контроль за ее созданием и использованием, в том числе вовлечение ИС в хозяйственный оборот. Особое внимание было уделено учету ИС, ее постановке на баланс предприятия, в частности на баланс учреждения, каковым является институт РАН; если это нужно делать в конкретных случаях, то когда и как? Перечисленные выше вопросы у нас до конца не решены и вызывают дискуссии. То же относится к вознаграждению авторов изобретений. По-моему убеждению, авторы должны иметь не только моральное, но и материальное вознаграждение за свою творческую деятельность. Ответы на поставленные вопросы важно было получить на конференции. Я сделал для себя немало выводов и теперь могу использовать полученные знания при обсуждении и формулировании политики РАН в этом направлении.

Какие это знания? Во-первых, стало понятно, что в России имеются только элементы инновационной инфраструктуры и нет достаточной законодательной базы. Из этих элементов и предстоит создавать инновационную систему с привлечением источников финансирования на основе понятного и развитого законодательства. Во-вторых, появляется видение того, как РАН должна участвовать в инновационных процессах. Наша Академия отвечает за развитие фундаментальных исследований в стране, но вместе с тем она должна способствовать доведению таких исследований до стадии, которая позволяла бы их коммерциализовать. Для этого необходимо создание вокруг РАН инновационных структур, но как такое сделать – вопрос пока не решен.

 

– На конференции Вы показали схему инновационной структуры, создаваемой в РАН. Нельзя ли прокомментировать ее для читателей нашего журнала? Кстати, как Вы считаете, не вызовет ли затруднение такое обилие дефиниций в названиях элементов этой схемы (инновационно-технологические центры, технопарки, центры трансфера технологий, spin out компании и т. п.) для понимания целей создания и задач инновационной инфраструктуры у ученых РАН?

– Ясно, что РАН в полном объеме не должнаучаствовать в процессе коммерциализации разработок. Это – дело центров трансфера технологий, инновационно-технологических центров, spin out компаний и подобных структур, создаваемых вокруг институтов РАН. Но какое отношение институты РАН будут иметь к их созданию и деятельности? Если никакого, то не может быть и речи о безвозмездной передаче этим структурам разработок, созданных за счет бюджетных средств. Такая передача возможна только на основе возмездных лицензионных соглашений. Однако стоимость отдельных разработок может быть очень велика, и у инновационных структур не будет хватать средств на оплату лицензионных соглашений. Международный опыт свидетельствует, что создавать такие spin out компании должна сама научная организация, но институт РАН – государственное учреждение и не может этого делать. Следовательно, надо создавать холдинговые структуры со стопроцентным государственным капиталом, но при условии, что такие акции будут переданы в управление Академии, которая должна осуществлять и надзор за выплатой авторского вознаграждения.

Основной Ваш вопрос я бы разбил на два – мотивация для ученого идти в инновационную структуру и ее предназначение. В каждом конкретном случае вокруг института РАН должна создаваться инновационная структура в таком виде, какой необходим данному институту. При этом научный сотрудник должен понимать, где его место как автора в инновационном цикле. Можно с уверенностью сказать, что если автор не привлекается к участию в работе, с коммерциализацией такой разработки ничего не получится, что подтверждает, в частности, наш опыт внедрения одной из разработок в Татарстане. По ходу работы тогда пришлось провести настоящие фундаментальные исследования и доработать катализатор до возможности его практического использования. Без авторов научной разработки сделать это было невозможно.

Но если консультирование автором разработки – обязательное требование, то уход автора из института в инновационную инфраструктуру совсем не обязателен. Он может заниматься подобной работой, не покидая своей лаборатории.

Другой вариант, который рассматривается сейчас в РАН, – уход ученого в инновационную структуру, создающуюся вокруг академических институтов. Такие структуры, будучи юридически независимыми от РАН, составят так называемый инновационный пояс. И если ученый имеет склонность к инновационной деятельности и соответствующую материальную мотивацию, то почему бы ему не перейти на работу в данную структуру? Так будет решаться вопрос о кадровом пополнении инновационного пояса за счет внутренних ресурсов РАН. Конечно, это будет в первую очередь молодежь, которая уже знает науку изнутри и имеет интерес к инновациям. Поэтому студентам надо преподавать инновационный менеджмент, читать курс лекций «Мастер бизнес администратор». Мы уже начали работу в этом направлении. В частности, принято решение о создании Центра инновационно-ориентированного фундаментального химического образования.

Его учредителями будут Московский государственный университет и Научный центр РАН в подмосковном городе Черноголовка. Центр будет готовить магистров в узкоспециализированных областях, например, Институт проблем химической физики РАН – в области нефтехимии. Магистры будут иметь диплом МГУ, подтверждающий получение специальных знаний по химии и менеджменту. Поступать на обучение в Центр будут лица, имеющие высшее образование, работавшие в промышленности, в частности на малых предприятиях, и осознавшие, что для дальнейшего развития своего бизнеса им необходимы дополнительные знания.

Так должны готовиться специалисты для малого, среднего и крупного бизнеса, способные коммерциализировать разработки институтов РАН. Передавая технологии из лабораторий институтов РАН в промышленность, они будут осуществлять на деле одну из форм реструктуризации РАН. Конечно, в институтах Академии произойдет расслоение среди сотрудников. Кто то продолжит заниматься фундаментальными исследованиями, кто-то займется инновационной деятельностью.

Что касается инновационного пояса вокруг институтов РАН, то он должен включать в себя следующие инфраструктуры:

инновационно-технологические центры (ИТЦ), где будут размещаться малые предприятия, использующие технологии институтов РАН, привлекающие инвесторов и получающие от ИТЦ юридическую и бухгалтерскую поддержку. В Черноголовке, например, предлагается использовать недостроенные объекты капитального строительства;

центры трансфера технологий, осуществляющие аудит технологий института РАН, поиск инвесторов и заказчиков, создание малых предприятий под разработки института, обеспечение этих предприятий юридической и бухгалтерской поддержкой;

технопарки – крупные инновационные образования, предоставляющие помещения для развитых малых предприятий, созданных ранее под разработки институтов РАН. В Черноголовке, например, успешно работает IT-технопарк, объединивший несколько малых предприятий, которые используют информационные технологии для разработки медицинских препаратов и систем восстановления в области спортивной медицины;

наукограды, использующие разработки институтов РАН в интересах одного региона в таких областях знания, как химия, физика, биология. Однако,на мой взгляд, закон в этой области, особенно для регионов, где есть институты РАН, проработан недостаточно. Согласно ему Академия не имеет права использовать свои землю и имущество для коммерциализации собственных разработок. В соответствии с законом о наукоградах институты РАН должны передавать свое имущество и землю властям муниципальных образований.

Сейчас РАН ищет пути оптимизации своих отношений с инновационными структурами. В частности, принято решение о создании при Президиуме Управления по интеллектуальной собственности, патентам и инновационной деятельности, а не инновационного агентства, как было решено ранее. Такое изменение объясняется тем, что основная задача РАН – фундаментальные исследования, их правовая защита путем патентования результатов исследований и лишь потом – инновационная деятельность.

 

– Вы – член Совета по конкурентоспособности и предпринимательству при Правительстве Российской Федерации. Расскажите, пожалуйста, о целях и задачах Совета и его деятельности? На упоминавшейся международной конференции авторитетные зарубежные специалисты подчеркивали, что конкурентоспособность – «трудно понимаемая вещь», и лучше говорить о главной задаче инновационной деятельности, состоящей в создании новых рабочих мест. Согласны ли Вы с этим?

– На последнем заседании Совета по конкурентоспособности и предпринимательству под председательством главы Правительства Российской Федерации М.Е.Фрадкова как раз рассматривались вопросы взаимодействия государства, бизнеса и науки. Этот треугольник должен обеспечивать баланс интересов всех его сторон на долгосрочную перспективу. Тогда инновационные процессы в стране пойдут быстрее. Бизнес, например, не заинтересован в том, чтобы государство изменяло «правила игры» во время инновационного цикла. Для науки важно понимать, на каких условиях она будет вовлечена в процесс. Например, может быть не надо все разработки РАН передавать малым предприятиям, ведь отдельные важные технологии могут оказаться им не под силу и на лицензионной основе должны передаваться большому бизнесу. При этом за институтом должно оставаться авторское сопровождение. А у РАН имеется опыт сопровождения и реализации крупных проектов, о чем также говорилось на заседаниях Совета.
Ставилась также задача поиска общего языка для бизнеса и науки. Ведь часто бывает так, что наука и бизнес говорят об одном и том же. У науки есть некая разработка, а бизнесу почти такая разработка и нужна. Но они в чем-то друг друга не понимают. И здесь важно, чтобы кто то третий мог объединить их для работы по доведению разработки до состояния, необходимого для ее коммерциализации. При этом государство, инвестируя в фундаментальные исследования, должно вкладывать деньги и в раннюю рисковую стадию инновационного процесса, когда создается опытный образец. Бизнес на данной стадии не придет. При последующем продвижении инновационного проекта, после прихода в него бизнеса важно знать, как распределены права на результаты разработки – что принадлежит государству, что может использовать бизнес. К сожалению, до настоящего времени решений Правительства РФ, стимулирующих инновационную деятельность, не принято, хотя разговоры на эту тему ведутся годами.

Теперь коснемся другой части вопроса. Да, на конференции иностранные специалисты говорили о создании новых рабочих мест как о некоем параметре, характеризующем инновационную деятельность. Мне же понятнее более реальное определение – «конкурентоспособность». С ним ассоциируются, например, технологии, которые передаются в экономику либо существенно улучшают характеристики товара, либо представляют собой совершенно новый товар, который имеет лучшие характеристики соотношения «цена – качество» и востребован рынком.
В связи с этим можно говорить и о таких национальных приоритетах, как космические исследования, энергетика. Мы привыкли и вкладываем в эти понятия наши конкурентные преимущества в мире.

И, наконец, еще одно соображение не в пользу приведенного выше мнения иностранных специалистов. Но здесь речь идет о нашей специфике. Формально отдача в инновационную сферу в Академии небольшая. Реформируя РАН, создавая вокруг нее инновационный пояс, мы на добровольной основе перемещаем ряд сотрудников из одной структуры в другую. Парадокс! Создание новых рабочих мест, о которых говорили иностранцы, – в данном случае иллюзия: количество последних здесь практически не изменяется.

 

– Возглавляемый Вами институт – один из немногих, сумевших в начале трудных 90-х годов сохранить патентный отдел. Вам удалось одними из первых в системе РАН создать внутри института подразделение трансфера технологий – Центр коммерциализации. Как эти две структуры взаимодействуют и оправдало ли себя сохранение первого и создание второго?

– В самые тяжелые для науки времена в Институте было решено, что директор вместе со всеми сотрудниками отвечает за поиск грантов, контрактов, договоров. Однако все договоры проходят через дирекцию института и оформляются через патентную службу. Таким образом служба стала постоянно востребованной. Правда, не всех опытных специалистов патентоведов нам удалось сохранить, но главное – остался ее костяк.

Далее мы обратили внимание, что если процедура получения патентов в Институте налажена, то вопросы коммерциализации институтских технологий решаются на любительском уровне. Проведя ряд семинаров по коммерциализации технологий, мы пришли к выводу о необходимости создания в институте Центра коммерциализации, что было воспринято сотрудниками неоднозначно. Многие сначала полагали, что представители новой структуры будут забирать у них разработки и ездить «по заграницам», чтобы их продавать. Трудно было убедить всех в том, что Центр коммерциализации создан им в помощь. Теперь руководители подразделений находят общий язык, и каждое подразделение имеет свою нишу. Патентный отдел определяет возможность получения патента, оформляет заявку на его получение, Центр коммерциализации – возможность коммерциализации разработки и ее наиболее целесообразную форму правовой охраны – патент или режим коммерческой тайны. Затем он вносит предложения в дирекцию, которая принимает окончательное решение.

Конкретные переговоры с потенциальным заказчиком ведет один из руководителей института. Так сложилось потому, что научному сотруднику интересно рассказывать о механизме того или иного процесса и совсем неинтересно – о том, что нужно заказчику, а именно: когда можно получить готовую продукцию. Я все-таки хочу, чтобы разработчики принимали более активное участие в переговорах.

 

– В Вашем институте подготовлена масса внутренних документов, имеющих, однако, большое значение и вне его стен. Это в первую очередь соглашения о конфиденциальности, о недопустимости конкуренции сотрудников со своим институтом. Как готовились соглашения, как они были восприняты учеными?

– В настоящее время такие документы обсуждаются на Совете директоров институтов Академии. Прежде чем рекомендовать их для использования в масштабе всей РАН, мы внесли замечания, высказанные предварительно директорами институтов. Однако в связи с недостаточной развитостью российского законодательства в инновационной сфере, в том числе в ее гражданско правовой части, возникает вопрос о легитимности наших документов, об отношении к ним в судах. Тем не менее они полезны, так как институтам РАН не надо будет создавать их с нуля.

Коммерциализация разработок Института невозможна без взаимных обязательств и договоренностей между дирекцией и научными сотрудниками. В основу разработки были положены документы британских университетов. Получить их нам помог Британский совет. Сейчас взаимоотношения с научным сотрудником регулируются Трудовым кодексом РФ. Разработаны положения о служебных изобретениях, онеконкурировании с собственным институтом, причем не только в случае увольнения научного сотрудника, но и тогда, когда он работает в другой организации по совместительству. Разработаны также положения о коммерческой тайне, служебной тайне, порядке выплаты авторского вознаграждения.

Были, к сожалению, в нашей практике и случаи нарушения договоренностей с сотрудниками института. Мы предпочитали тогда не доводить дело до суда, а пользоваться возможностями, предоставляемыми трудовым законодательством, и увольнять таких сотрудников.

После того, как Совет директоров институтов РАН рассмотрит и одобрит наши документы, я думаю, их можно было бы опубликовать на страницах Вашего журнала.

 

– Существует ли в Вашем институте система поощрений и стимулирования ученых – изобретателей, рационализаторов? Если да, то каковы ее основные положения, в частности, касающиеся выплаты вознаграждений изобретателям?

– Первый документ, подготовленный в Институте около 15 лет назад, и касался авторского вознаграждения. В нем говорилось, что научный сотрудник участвует в авторском сопровождении проекта, дирекция осуществляет этот проект и после уплаты всех налогов выплачивает вознаграждение в размере 20% от оставшейся суммы. Дирекции, надо сказать, никто тогда не верил – опять, мол, обманут. Однако после выполнения одного из контрактов пришли первые лицензионные платежи, составившие для основных разработчиков несколько десятков тысяч долларов США, ситуация в корне изменилась.

Договор об авторском вознаграждении предусматривает, что абсолютная сумма выплат автору зависит от величины суммы контракта, хотя процент авторского вознаграждения при этом может варьироваться от 20% при крупных контрактах до 50% при сравнительно небольших. Такая дифференциация была принята также исходя из опыта британских университетов. При этом единый социальный налог выплачивает администрация института.

 

– С 2004 г. наш Издательский дом начал выпускать журналы, публикующие законодательные акты и нормативные документы в области ИС и инновационного развития. Какие вопросы и разделы законодательства Российской Федерации в названной области в первую очередь были бы интересны Вам как руководителю института и директору-организатору Инновационного агентства РАН?

– Институтам и самой Академии необходимы знание действующего законодательства и своевременное получение комментариев новых законодательных актов. Это поможет быстрее найти самостоятельное решение всех вопросов в пределах нашей компетенции, а иначе придет какой-нибудь чиновник и решит их по своему.

 

Беседовал Ю. Фомичев

Pismo