Интервью с А.А. Амангельды

Amangelda

 

О праве интеллектуальной собственности Республики Казахстан и Российской Федерации: сходства и различия?

Интервью с Амангельды Айжан Амангельдыкызы, доктором юридических наук, и.о. доцента кафедры международного права Казахского национального университета им. аль-Фараби, членом Научно-консультативного совета при Суде по интеллектуальным правам РФ, советником Председателя правления по правовым вопросам АО «Страховая компания «НОМАД Иншуранс» (г. Алматы, Республика Казахстан).

Interview with Aizhan Amangeldy (Dr. Hab. in Law), acting assistant professor at the International Law section of the Al-Farabi Kazakh National University, member of the Scientific Advisory Council at the Court for Intellectual Rights of the Russian Federation, legal advisor to chairman of the executive board of NOMAD Insurance company (Almaty, Kazakhstan).

Корр.: – На Ваш взгляд, какие существуют нерешенные вопросы (проблемы) в законодательстве Республики Казахстан (далее – РК) в сфере интеллектуальной собственности на современном этапе?
А.: – На мой взгляд, можно выделить несколько глобальных правовых проблем, которые сгруппированы следующим образом.
Во-первых, это необходимость кодификации и унификации норм, регулирующих договорные отношения в сфере интеллектуальной собственности.
В Казахстане кроме ГК РК действуют специальные законы: Закон РК «Об авторском праве и смежных правах» (далее – ЗоАП РК), Патентный закон РК, Закон РК «О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров» (далее – Закон о товарных знаках), Закон РК «Об охране селекционных достижений» (далее – Закон о селекционных достижениях), Закон РК «О правовой охране топологий интегральных микросхем» (далее – Закон РК о ТИМС),
Между тем следует констатировать наличие противоречий между ГК РК и специальными законодательными актами. Так, имеется в виду понятие «неисключительное право», предусмотренное в подп. 6 ст. 2 ЗоАП РК, и некорректная формулировка в п. 3 ст. 31 ЗоАП РК авторского договора о передаче неисключительных прав.
Вызывает критику понятие неисключительных прав в ЗоАП РК, который определяет исключительность права в зависимости от возможности одновременного использования объектов авторского права и смежных прав. Такая позиция в корне ошибочна и не соответствует концептуальным основам исключительных прав. Исключительные права – это абсолютные имущественные права на объекты интеллектуальной собственности, позволяющие обладателю монопольно использовать объекты интеллектуальной собственности на законном основании. Объем имущественных прав на объекты интеллектуальной собственности не может зависеть от факта одновременного их использования, поскольку одновременно используются исключительные права на основании договора, то есть договорных обязательств, это уже обязательственные правоотношения.
Поэтому в этой связи необходимо исключить из содержания ЗоАП РК, а именно: подпункт 6) статьи 2 ЗоАП РК, содержащий понятие «неисключительное право», поскольку имеет место только понятие «исключительное», которое может быть передано на неисключительной основе (т.е. неисключительная лицензия). Соответственно и в п. 3 ст. 31 ЗоАП РК
необходимо предусмотреть, что предоставление авторского исключительного права возможно на основе неисключительной лицензии.
Определенные проблемы существуют в законе РК о ТИМС. Сохранена классификация лицензионных договоров, в частности в ст. 8 – исключительная, неисключительная и полная лицензии, а в ГК РК (ст. 966), Патентном законе РК (ст. 14), Законе РК о селекционных достижениях» (ст. 18) после 20 июня 2018 года классификация и содержание условий лицензионных договоров изменены – неисключительная, исключительная и единственная.
Во-вторых, объективно возникает необходимость правового регулирования новых объектов интеллектуальной собственности, вызванная бурным развитием технологий, речь идет о доменах и наносхемах.
Домены используются для индивидуализации интернет-ресурса и обеспечения адресации в сети Интернет к конкретному электронному ресурсу. И нельзя не признать, что домены действительно схожи со средствами индивидуализации товаров, работ, услуг.
Как правило, фирменное наименование или товарный знак присутствуют в домене, это стало обычной деловой практикой, но, несмотря на всю схожесть товарного знака и домена, различия все же достаточно очевидны. Товарные знаки служат обозначением, позволяющим отличить однородные товары друг от друга, домен же служит индивидуализации не только товаров и услуг, но и участников гражданского оборота в сети Интернет путем наименования интернет-ресурса. Безусловно, домен может быть использован только в сфере электронных ресурсов, вместе с тем его назначение является более широким, чем просто товарный знак или даже фирменное наименование. Ведь оно, подобно фирменному наименованию, также индивидуализирует юридическое лицо в сети Интернет, но в то же время оно способно индивидуализировать и физических лиц в сети Интернет. Домен должен быть индивидуальным, уникальным и способствовать отождествлению участников гражданского оборота, товаров и услуг. В этой связи считаем домен самостоятельным средством индивидуализации участников гражданского оборота, товаров и услуг.
Принимая во внимание отсутствие правовой регламентации доменов, неоднозначную судебную практику, вместе с тем, применяя правовые нормы касательно товарных знаков, полагаем, что никто не вправе использовать без разрешения правообладателя сходные с его товарным знаком обозначения в отношении товаров и услуг, если в результате этого возникнет вероятность их отождествления и смешения, в том числе и домене. Порождение порочной правоприменительной деятельности, отсутствие единого мнения среди судей являются вполне логичным следствием неготовности законодательства РК регулировать правоотношения в сети Интернет, хотя данная область давно уже стала частью гражданского оборота.
В этой связи считаем необходимым отнести доменное имя к самостоятельному средству индивидуализации товаров, работ или услуг в законодательном порядке путем включения соответствующих статей в главу 56 ГК РК (Особенная часть).
При этом по доменам уполномоченным органом с 2018 года является Министерство оборонной и аэрокосмической промышленности РК.
В-третьих, следует отметить проблему противоречий, касающихся Общей и Особенной частей ГК РК, в частности, понятие «интеллектуальная собственность» в соответствии со ст. 125 ГК РК характеризуется как определенная часть правомочий, связанных с исключительным правом на результаты интеллектуальной творческой деятельности, тем самым ст. 125 ГК РК исходит из тождественности понятий «интеллектуальная собственность» и «исключительное право», что делает ст. 125 и 961, 963 ГК РК, устанавливающие перечень объектов интеллектуальной собственности, личные неимущественные и имущественные права, противоречащими друг другу.
При этом ст. 963 ГК РК устанавливает личные неимущественные и имущественные права на объекты интеллектуальной собственности, ст. 964 ГК Республики Казахстан под исключительным правом на объекты интеллектуальной собственности понимает имущественное право. Очевидно противоречие между ст. 125 и 961, 963, 964 ГК Республики Казахстан, которое должно быть устранено.
В этой связи в качестве устранения имеющегося противоречия предлагаем закрепить в законодательном порядке понятие интеллектуальной собственности в следующей редакции: «Интеллектуальная собственность как объект гражданских прав представляет собой совокупность личных неимущественных и имущественных (исключительных прав), а также объективированные результаты интеллектуальной творческой деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации товаров, работ и услуг, предусмотренные настоящим Кодексом и иными законодательными актами».

– Какие кардинальные отличия существуют, на Ваш взгляд, в законодательстве Российской Федерации и Республики Казахстан в сфере интеллектуальной собственности?
А.: – Во-первых, это понятийный аппарат, в связи с принятием четвертой части ГК РФ – это «интеллектуальные права», а в ГК РК – это «право интеллектуальной собственности».
Во-вторых, в законодательстве РК предусмотрено предоставление и отчуждение исключительных прав полностью или частично, а в РФ только полностью. В этом заключается важная особенность казахстанского законодательства, заключающаяся в том, что исключительное право делимо на правомочия, эти правомочия определены в статье 16 Закона РК (далее – РК) от 10 июня 1996 года № 6-I «Об авторском праве и смежных правах» (далее – ЗоАП), статье 11 Закона РК от 16 июля 1999 года № 427-I «Патентный закон РК», статье 14 Закона РК от 13 июля 1999 года № 422-I «Об охране селекционных достижений», статье 21 Закона РК от 26 июля 1999 года № 456-I РК «О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров», статье 7 Закон РК от 29 июня 2001 года № 217-II «О правовой охране топологий интегральных микросхем».
По законодательству РК правообладатель может передать как все исключительные права полностью, так и отдельные правомочия, то есть частично.
И в этом состоит одно из существенных отличий от законодательства Российской Федерации (далее – РФ), поскольку в РФ может быть предоставлено либо передано все исключительное право полностью, частичной передачи (отчуждения, предоставления) не предусмотрено.
В-третьих, в законодательстве РФ предусмотрены такие объекты интеллектуальных прав, как единые технологии, коммерческие обозначения, базы данных как объекты смежных прав; в Казахстане этого нет, или такой объект, как база данных, в ЗАП РК предусмотрен как объект авторского права, как составное произведение.
В-четвертых, различные подходы к таким договорам, как договор на НИОКРиТР и франчайзинг.
В настоящее время согласно ГК РК договоры на выполнение научно-исследовательских работ и опытно-конструкторских и технологических (далее – НИОКиТР) являются разновидностью договора подряда, поэтому общие положения договора подряда распространяются на договоры НИОКиТР. По-иному регулирует данный вопрос ГК РФ, а именно: договоры на выполнение НИОКР относятся к самостоятельному договорному типу (гл. 38), но согласно статье 778 ГК РФ к срокам выполнения и цене работ, а также к последствиям неявки заказчика за получением результатов работ применяются соответствующие правила договора подряда. Таким образом, в ГК РФ реализовалась идея самостоятельности договоров на выполнение НИОКиТР.
В ГК РФ договорные отношения по передаче и использованию комплекса исключительных прав урегулированы главой 54, которая называется «Коммерческая концессия». Название «коммерческая концессия» не отражает сущности отношений, регулируемых нормами гл. 54 ГК РФ. Это явилось следствием того, что использованное законодателем понятие «коммерческая концессия» в качестве названия гл. 54 ГК РФ не соответствует реальным отношениям, возникающим при франчайзинге.
Учитывая идеальную природу объектов, которые являются предметом регулирования договоров в сфере интеллектуальной собственности, законодательство РК не стоит на месте, постоянно вносятся изменения и дополнения. Так, в 2018 году законодательство РК об интеллектуальной собственности в части договорного регулирования отношений получило свое дальнейшее развитие путем принятия Закона Республики Казахстан от 20 июня 2018 года № 161-VI ЗРК
«О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам совершенствования законодательства в сфере интеллектуальной собственности».
Так, в ГК РК (Особенная часть) были внесены изменения – в частности, статьями 897-1, 966, 1001, 1031 ГК РК предусмотрено, что под термином «предоставление права на использование объекта интеллектуальной собственности» понимается заключение договора комплексной предпринимательской лицензии (франчайзинга), лицензионного договора.

– Если есть такие различия в законодательстве РФ и РК в сфере интеллектуальной собственности, существуют ли тогда общее в регулировании указанной сферы?
А.: – Конечно, Российская Федерация и Республика Казахстан являются участниками как международных конвенций, в частности Парижская Конвенция от 20 марта 1883 года по охране промышленной собственности, Бернская Конвенция об охране литературных и художественных произведений, Договор о патентной кооперации (Вашингтон, 19 июня 1970 г.) и другие, так и региональных конвенций, например, Евразийская патентная конвенция (г. Москва, 9 сентября 1994 года). Более того, в рамках Евразийского союза заключены Соглашение о порядке управления авторскими и смежными правами на коллективной основе (Москва, 11 декабря 2017 года), Таможенный кодекс ЕАЭС, многочисленные решения ЕАЭС и прочие. Все эти документы необходимы, поскольку в рамках Евразийского союза происходит сближение подходов и обогащение опыта на законодательном уровне.

– Какие происходят изменения на сегодняшний день в законодательстве РК в сфере интеллектуальной собственности?
А.: – Ряд существенных изменений и дополнений был внесен в законодательство РК, которые уточнили ряд терминов и определений.
Так, Законом РК от 20 июня 2018 года № 161-VI
«О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам совершенствования законодательства в сфере интеллектуальной собственности» внесены
изменения в ГК РК: в ст. 897-1, 966, 1001; ст. 1031 ГК РК предусмотрено, что под термином «предоставление права на использование объекта интеллектуальной собственности» понимается заключение договора комплексной предпринимательской лицензии (франчайзинга), лицензионного договора.
В ст. 966 ГК РК изменены условия использования объекта интеллектуальной собственности при выдаче исключительной лицензии, а именно: до 20 июня 2018 года лицензиар сохранял право использования переданного им объекта, после указанной даты правообладатель лишен данной возможности.
В ст. 998, 999, 1015 ГК РК полномочия уполномоченного органа, то есть Министерства юстиции РК, переданы экспертной организации – Национальному институту интеллектуальной собственности, в частности, согласно ст. 4, 4-1, 22, 25 Патентного закона РК: вынесение решения о выдаче патента на изобретение, решение об отказе в выдаче патента на изобретение, принятие решения о выдаче патента на полезную модель, вынесение решения об отказе в выдаче патента на полезную модель, вынесение решения о выдаче патента на промышленный образец, решение об отказе в выдаче патента на промышленный образец, выдача охранных документов на объекты промышленной собственности.
В ст. 1020, 1024 ГК РК расширен перечень правообладателей на фирменное наименование, а именно: любые физические и юридические лица.
В ст. 1032, 1037 ГК РК предусмотрено рассмотрение таких споров судами РК, как: споры, связанные с определением правомерности использования товарного знака, наименования места происхождения товара или обозначения, сходного с ним до степени смешения, или общеизвестного товарного знака. В данных статьях также указано, что уничтожение и изъятие контрафактного товара, упаковки, орудия, оборудования или иных средств и материалов, использованных для его изготовления невозможно, когда введение в оборот такого товара необходимо в общественных интересах и не нарушает требований законодательства РК о защите прав потребителей.
Новый вид санкции для нарушителя товарного знака предусмотрен в п. 6 ст. 1032, п. 6 ст. 1037 ГК РК, а именно: правообладатель товарного знака, наименования места происхождения товара при доказанности факта правонарушения вправе вместо возмещения убытков требовать от нарушителя выплаты компенсации в размере, определяемом судом.
Изменения коснулись и правового режима селекционных достижений. В ст. 18 Закона РК о селекционных достижениях, аналогично ГК РК, был введен термин «предоставление права использования селекционного достижения», означающий заключение лицензионного договора, договора комплексной предпринимательской лицензии или иного договора с лицензиаром, включающего условия лицензионного договора. Таким образом, возможно заключение, например, смешанного договора в форме договора подряда, аренды, оказания услуг и т.д., тем самым расширено применение условий лицензионного договора в других договорных конструкциях.
Также в ст. 18 Закона о селекционных достижениях было изменено содержание и название таких видов лицензий, как исключительная и полная лицензии, а именно:
– предоставление лицензиаром лицензиату права использования селекционного достижения с сохранением за лицензиаром возможности его использования, но без права выдачи лицензии другим лицам (единственная лицензия) (до 20 июня 2018 года данная лицензия называлась исключительной);
– предоставление лицензиаром лицензиату права использования селекционного достижения без сохранения за лицензиаром возможности его использования и без права выдачи лицензии другим лицам (исключительная лицензия) (до 20 июня 2018 года данная лицензия называлась полной).
В ст. 20-1 Закона РК о селекционных достижениях в соответствии с нормами ГК РК было введено понятие «передача исключительного права на селекционное достижение», означающее заключение договора уступки.
Вышеупомянутым Законом Патентный закон РК дополнен ст. 11-1, которой введено понятие «передача исключительного права на объект промышленной собственности», означающее заключение договора уступки, аналогичные нормы были приняты в ГК РК, Законе РК о селекционных достижениях.
В ст. 14 Патентного закона РК понятие «предоставление права на использование объекта промышленной собственности» расширено, а именно: это заключение не только лицензионного договора, но и договора комплексной предпринимательской лицензии или иного договора с лицензиаром, включающего условия лицензионного договора. В данной статье изменено название и содержание таких лицензий, как исключительная и полная:
1. Предоставление лицензиаром лицензиату права использования объекта промышленной собственности.
2. С сохранением за лицензиаром возможности его использования, но без права выдачи лицензии другим лицам (единственная лицензия) (до 20 июня 2018 года она именовалась исключительной лицензией).
3. Без сохранения за лицензиаром возможности его использования и без права выдачи лицензии другим лицам (исключительная лицензия) (до 20 июня 2018 года это была полная лицензия).
Дополняя Патентный закон РК статьей 14-1 для лицензионных договоров и договоров уступки, введены единые основания, временно препятствующие их регистрации, а также основания для отказа в регистрации данных договоров.
Статья 33 Патентного закона РК дополнена еще одним видом спора, рассматриваемого в судебном порядке – о признании патента недействительным. Более того, предусмотрена возможность рассмотрения таких споров в порядке медиации или арбитражем, как:
1. О нарушении исключительного права на использование охраняемого объекта промышленной собственности и других имущественных прав патенто-
обладателя.
2. О заключении и исполнении лицензионных договоров на использование охраняемого объекта промышленной собственности.
3. О выплате вознаграждения автору работодателем в соответствии с пунктом 4 статьи 10 настоящего закона.
4. О выплате компенсаций, предусмотренных настоящим законом.
Законом РК от 20 июня 2018 года № 161-VI «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам совершенствования законодательства в сфере интеллектуальной собственности» были внесены изменения в Закон РК от 26 июля 1999 года «О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров», то есть в настоящее время согласно ст. 3-1, 12, 31 Закона РК о товарных знаках часть функций уполномоченного государственного органа в сфере охраны товарных знаков (знаков обслуживания), наименований мест происхождения передана экспертной организации, в частности: принятие решения о регистрации или об отказе в регистрации товарных знаков, наименований мест происхождения товаров, регистрация товарных знаков и наименований мест происхождения товаров в Государственном реестре товарных знаков и Государственном реестре наименований мест происхождения товаров; выдача охранного документа и его дубликатов; осуществление прекращения действия регистрации товарного знака (наименования места происхождения) и признание недействительной регистрации товарного знака (наименования места происхождения); регистрация в Государственном реестре товарных знаков, передача исключительного права, предоставление права на использование товарного знака.
Закон РК от 7 апреля 2015 года № 300-V «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам правового регулирования сферы интеллектуальной собственности» исключил свидетельство на товарный знак, на наименование места происхождения товара в качестве охранного документа, и права на товарный знак и на наименование места происхождения товара удостоверялись записью о регистрации товарного знака, наименования места происхождения. Вместе с тем Законом РК от 20 июня 2018 года № 161-VI ЗРК «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам совершенствования законодательства в сфере интеллектуальной собственности» был возвращен охранный документ на товарный знак (знак обслуживания), наименование места происхождения товара – свидетельство (см. п. 3 ст. 4, ст. 34 ЗРК «О товарных знаках»).
В ст. 11 Закона РК о товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров» сокращены сроки проведения экспертизы заявки на товарный знак с 9 месяцев до 7 месяцев с даты подачи заявки.
До 20 июня 2018 года сведения о поданных заявках на товарные знаки (знаки обслуживания) не публиковались на стадии экспертизы заявки на выше-
указанные средства индивидуализации. Закон РК о товарных знаках дополнен статьей 11-1, которая предусматривает публикацию сведений о заявке, т.е. после проведения предварительной экспертизы публикуются сведения о заявке на товарный знак.
Также в п. 2 ст. 15 Закона РК о товарных знаках сокращены сроки внесения в Государственный реестр сведений о продлении срока действия регистрации товарного знака с 1 месяца до 10 рабочих дней с даты поступления ходатайства в экспертную организацию.
В ст. 21 Закона РК о товарных знаках конкретизирован и уточнен понятийный аппарат по договорам, а именно: 1) передача исключительного права на товарный знак означает заключение договора уступки прав; 2) предоставление права использования на товарный знак – это заключение договора комплексной предпринимательской лицензии или иного договора (лицензионного договора).
Также сокращен срок проведения экспертизы наименования места происхождения товара с 6 месяцев до 30 рабочих дней с даты подачи заявки.
В п. 1 ст. 37 РК о товарных знаках предусмотрено, что владелец наименования места происхождения товара обладает правом использования, а не исключительным правом в отношении указанного средства индивидуализации, как это было до 20 июня 2018 года, то есть внесенные изменения привели к ограничению правомочий владельца наименования места происхождения товара.
Положительным моментом является также то, что сокращены сроки проведения экспертизы наименования места происхождения товара с 6 месяцев до 30 рабочих дней с даты подачи заявки.
Таким образом, принятые изменения и дополнения проявят положительный эффект на общественные отношения в сфере интеллектуальной собственности, поскольку большинство терминов стали определенными и более точными, сокращены сроки проведения экспертиз, это ускорит получение охранных документов на объекты интеллектуальной собственности.
Очевидно то, что законодательство РК в сфере интеллектуальной собственности развивается. В условиях интеграции экономического пространства в странах ЕАЭС объективно возникает необходимость единого правового регулирования отношений, поэтому принятые изменения и дополнения в законодательство РК способствуют сближению и гармонизации законодательства РК и РФ.

Беседу вела наш корр.

 

 
 
Интервью с Е.С. Сафроновым

safronov

Авторские права – кровеносная система культуры

Интервью с Евгением Сафроновым, генеральным директором информационного агентства InterMedia, членом Совета Торгово-промышленной палаты РФ по интеллектуальной собственности

В связи с подготовкой Закона о культуре, большое значение приобретает функционирование такой сферы как культурные индустрии – о чем генеральный директор информационного агентства InterMedia, член Совета Торгово-промышленной палаты РФ по интеллектуальной собственности, Евгений Сафронов подробно рассказывает, опираясь на факты, аналитические материалы, подкрепляя доказательность своих постулатов экскурсом в историю развития культурных индустрий. Впервые – в комплексной системе взаимосвязанных факторов, на современном уровне – поднимаются вопросы государственной поддержки отрасли, защиты интеллектуальной собственности в творческой сфере, справедливости авторского вознаграждения, современных технологий в билетной сфере. Особое внимание Е. Сафронов уделяет проблеме упорядочения законодательства, которое необходимо начинать с базовой терминологии.

As the new bill «On Culture» is being prepared, the way the culture industry functions is becoming increasingly important, as postulated by Eugene Safronov, CEO of InterMedia agency, member of Russia Trade and Industry Chamber council on intellectual property. He provides facts and analysis to back up his point of view, presenting the genesis of development of culture industries. This publication touches the issues of state support in the sector, protection of intellectual property in the creative environment, fairness of author’s compensation, using contemporary ticketing technologies – for the first time ever within an interrelated system and taking into account the present day conditions. He pays specific attention to the problem of putting the related legislation in due order, which should start
from the basic terminology.

Ключевые слова:
Интеллектуальная собственность, авторское право, культурное законодательство, культурные индустрии.

Keywords:
intellectual property, copyright, cultural legislation, culture industries.

Евгений Сафронов – знаковая фигура в российской культуре. Получив академическое музыкальное образование, он получил возможность расширить свои компетенции на службе в системе Министерства культуры – сначала союзного, затем российского, – при этом активно занимаясь журналистикой и исследованиями экономики культуры, а чуть позднее – и преподавательской деятельностью. Ещё в 1987-м году в Союзконцерте он основал журнал «Турне» – одно из первых независимых музыкальных изданий в СССР, в 1993-м вместе с партнерами создал информационное агентство InterMedia, в 1995-м – «Российский музыкальный ежегодник» – главную книгу индустрии культуры и шоу-бизнеса, выходившую на протяжении 15 лет; в его послужном списке – ещё добрый десяток изданий и сотни публикаций по тематике «индустрия культуры и развлечений» в ведущих СМИ. В последние годы Евгений Сафронов активно участвует в работе Совета по интеллектуальной собственности Торгово-промышленной палаты РФ.

Т.Ж. Вы владеете огромным объёмом информации, Ваша деятельность и гражданская позиция вызывают доверие. Объект заботы и заинтересованности отчетливо выражает тезис, который Вы не раз повторяли в последнее время: «Сфера культуры и культурные индустрии – краеугольный камень развития страны». Каковы культурные индустрии сегодня? Как сказывается ситуация в индустрии на авторских правах, их защите?
Е.С. Позвольте мне весьма пространно ответить на вопрос – он того стоит. В последние десятилетия во всем мире постоянно растет интерес к культурным индустриям: государственные деятели, экономисты, аналитики и юристы начинают приходить к выводу, что экономические, политические, религиозные и другие общественные процессы в значительно большей степени, чем ранее было принято считать, основываются на культурном базисе общества. Ультрасовременные системы, продвинутые бизнес-модели, инновационные методы – пустая трата времени и сил, если они не учитывают уровень культуры и особенности социума. Отсюда и интерес к культурным индустриям на всех уровнях, включая глав государств.
Именно поэтому важны точные определения – к примеру, как определить, что же такое «сфера культуры» применительно к государству и обществу? Разумеется, в широком понимании в эту сферу включается вся человеческая деятельность и её результаты, однако для практических целей необходимо более узкое и точное определение – и каждая страна определяет сферу культуры по-своему, причем, как правило, весьма неконкретно.
Бурное развитие европейской цивилизации в XV–XXI вв. закономерно привело к взрывному росту экономики, эпохальным социально-политическим сдвигам, и, соответственно, невиданному ранее росту производства и потребления результатов творческой деятельности. Именно в ходе разработки эффективного механизма этой деятельности и была создана её кровеносная система – авторское право, на котором и выросли все те индустрии, которые впоследствии назвали «творческими». (Иногда говорят «креативные индустрии», но мы в InterMedia решили всё же обойтись без языковых заимствований.)
Как и сфера культуры в целом, список «культурных индустрий» в каждой стране определяется по-своему, потому корректного сравнения быть не может. Почти сразу после введения термина «культурные индустрии» (Culture industries) он был вытеснен более красивым термином «творческие индустрии» (Creative industries) – невзирая на то, что далеко не вся культурная деятельность связана с творчеством. Дальше – больше: в указанные индустрии в соответствии с традициями разных стран начали включать различный набор сегментов экономики и общественной жизни в произвольном порядке. Некоторые исследователи (в том числе и в РФ) решили использовать некорректный термин «индустрии развлечений», или Entertainment industries (Лев Толстой и Сергей Рахманинов были бы весьма удивлены таким определением их творчества). Структуру этой индустрии аналитики также определяют по-разному, при этом часто объединяя её со СМИ (Entertainment & Media), что вполне логично, но ситуация в результате запутывается окончательно.
Деятельность по организации досуга, традиционно входящая в сферу культуры, также часто причисляется к творческим индустриям, несмотря на то, что творчества там совсем немного. Это неизбежно приводит к подмене понятий.
В какой-то момент мы поняли, что объективное изучение невозможно без определения основных понятий – и приняли решение начать именно с этого:
1. Творческая деятельность – создание, распространение, использование и сохранение произведений и других результатов творческой интеллектуальной деятельности, в том числе памятников истории и культуры.
2. Организация досуга населения – проведение массовых мероприятий всех видов, клубная работа, туризм и экскурсии, музейная и выставочная деятельность в области истории, краеведения, природы, науки и техники, лектории, игры (включая компьютерные и сетевые) и др., не основанные на результатах творческой интеллектуальной деятельности.
Только после этого мы смогли перейти к составлению блок-схемы сферы культуры и расчёту её основных показателей. Это большая и очень серьёзная работа, запущена она нами впервые не только в России, но и в мире. И в этом решающую поддержку нам оказала Торгово-промышленная палата РФ, обеспечившая деятельность рабочей группы Совета по интеллектуальной собственности, включающей в себя авторитетных специалистов сферы культуры. Ещё в апреле 2017 года группа начала системно обсуждать вопросы упорядочения законодательства в сфере культуры.
А в декабре 2017 г. состоялось заседание Совета по культуре, на котором Президент РФ Владимир Путин заявил о необходимости принятия нового Закона о культуре.
Т.Ж. Вопросы культурного законодательства неоднократно поднимались на площадке Торгово-промышленной палаты – это и обсуждение вариантов Закона о культуре, и других важных документов. Тем не менее, – и это хочу особо подчеркнуть – вопросы культурного законодательства в комплексе и на современном уровне вообще не поднимались, именно как система взаимосвязанных факторов. В этом процессе агентство InterMedia заняло лидирующие позиции, поэтому Вам слово…
Е.С. В отношении любого товара или услуги (будь то добыча нефти, производство йогуртов или стоматология) могут быть применены объективные оценки качества, спрогнозированы ценообразование, спрос, товарные запасы, сроки годности, просчитаны перспективы производства, сбыта, оказания услуг.
Деятельность в области культуры имеет кардинальные отличия. Она может принести невероятную для других отраслей прибыль в тысячи процентов, а может в идеальной ситуации неожиданно оказаться провальной. Предсказать это крайне непросто, потому риск для бизнесменов велик. Но в России – в отличие от большинства стран, включая развитые – она всегда обильно финансируется из бюджетов всех уровней. Сфера культуры России, традиционно сильная и знаковая, в 1980–1990-х подверглась сильнейшим потрясениям, частично или даже полностью были разрушены целые отрасли.
Однако скажу одно – если государство проявит волю, то ему будет под силу быстро и эффективно вернуть наши творческие индустрии на тот уровень, который прославил Российскую империю в XIX веке, или СССР в 50–70-х годах XX века. Информационное агентство InterMedia внимательно отслеживало развитие ситуации в сфере культуры с 1980-х и до настоящего времени, проводило множество исследований по заказам как Министерства культуры РФ, так и других государственных и частных структур, поддерживало ведение крупнейшей базы данных – и сейчас мы убеждены в том, что культуре сейчас нужны не только и не столько деньги, сколько восстановление цельной и управляемой системы, а простыми словами – наведение порядка. И, конечно, начинать нужно именно с законодательства.
Т.Ж. Меня крайне заинтересовал прогнозный расчет за 2017 г., который агентство InterMedia частично опубликовало в газете «Коммерсантъ» (26.01.2018). По исследованиям творческих индустрий объем оценки сферы культуры по «широкой» методике составил 1,75 трлн руб. Внушительная цифра.
Е.С. Да, это впечатляющие показатели, но скажу больше – с каждым кварталом мы совершенствуем методику, и сейчас уже выходим на цифру более 2 трлн. руб. Бόльшая часть этой цифры – потребление творческого контента через цифровые технологии. Таковы реалии XXI века. Впрочем, и традиционные индустрии показывают тенденцию к росту – внушительны обороты зрелищных мероприятий, печатных СМИ, телевидения и др. Но будем откровенны – считать это крайне сложно. В официальной статистике РФ ряд значимых сегментов творческих индустрий либо отсутствует вообще, либо обнаруживается в фрагментарном и искаженном виде. К примеру, Росстат публикует данные о кино, театрах, цирках, зоопарках и др., но полностью игнорирует не только данные, но даже упоминания о концертах, звукозаписи, в целом использовании музыки как таковой, большинстве видов дизайна, негосударственных галереях… Задача была непростой. Но результат действительно удивил и в чём-то порадовал. Есть с чем работать.
Т.Ж. Изучение особенностей культуры и экономики, предпринимательской деятельности в сфере культуры, выработка рекомендаций для эффективного развития данной сферы – прерогатива Торгово-промышленной палаты РФ. Неоднократно проводились заседания и на площадке Палаты, и Министерства культуры РФ, Государственной Думы РФ. Наиболее значимым можно считать круглый стол, проведенный в апреле 2016 года в рамках IX международного форума «Интеллектуальная собственность XXI век». Обсуждались государственная поддержка отрасли, защита интеллектуальной собственности в творческой сфере, справедливость авторского вознаграждения, состояние оборудованных под проведение массовых зрелищных мероприятий площадок, а также современные технологии в билетной сфере и другие. Всех волновало грядущее регулирование зрелищной отрасли, новые шумные законопроекты, каждый высказывал свои предложения, некоторые мне показались весьма любопытными.
Е.С. Нужно признать, что все же трудно было выйти на какие-либо значимые решения. Почему? Тормозит инерция мышления, неопределенность, бессистемность – многие привыкли к пусть нелепым, но традиционным схемам работы, не считают нужным обсуждать изменения в законодательстве, опасаясь, что будет ещё хуже. Разумеется, для таких опасений наша законодательная практика дает немало оснований. Однако дело всё же сдвинулось с мертвой точки – это факт.
Т.Ж. Речь шла о культуре в целом?
Е.С. Конечно, но как мы выяснили выше, границы сферы культуры как таковой законодательно не обозначены. Красивых слов много, а конкретики нет...
Т.Ж. Прерву Вас. Базовые-то принципы понятны. Если я иду на симфонический концерт в Большой зал консерватории – это одно. А если веду внука на представление Запашных в Большом цирке на проспекте Вернадского – это совсем другое.
Е.С. В том-то и дело, что это рассуждения на бытовом уровне. А вот как только мы погружаемся в юридические документы, то, к примеру, понятия «представление», «концерт», «театрально-зрелищное мероприятие» трактуются совершенно произвольно – как захочется чиновнику или судье. В итоге – неразбериха с регулированием и налогами, возможность злоупотреблений вплоть до таких скандальных ситуаций, как дело режиссера Кирилла Серебренникова. Я убежден, что этот инцидент – тоже вовсе не банальное уголовное дело, а результат непродуманности организации работы отрасли и её учреждений в целом. Отсюда же – и неотрегулированные отношения с авторами, возможность свободно – и как правило не в их пользу – трактовать вопросы прав, гонораров…
Вы провели границу между симфоническим концертом и цирком. Так вот, с точки зрения нынешнего закона никакой границы нет – все это организуется учреждениями культуры, финансирование и отчетность ведется практически по одним и тем же параметрам. Должна ли быть граница? В каком виде? Куда отнести массовую музыкальную индустрию (шоу-бизнес), имеющую огромную аудиторию, – она вообще не имеет ни отраслевого закона, ни регулятора, не говоря уже о господдержке? Сейчас ответа нет, нужно работать над этим – но плодотворной работы не будет, пока существует пренебрежительное отношение к массовым индустриям, играющим важнейшую роль в формировании национального сознания и идентичности.
Т.Ж. Возвращаясь к музыке – так всегда было?
Е.С. В СССР массовым музыкальным жанрам уделялось огромное внимание – аккурат до 1991-го, далее произошло то, о чем мы говорили выше. Но ещё ведь нужно учитывать современную ситуацию – в начале XX века музыкальный процесс изменился до неузнаваемости, в первую очередь – за счет лавинообразного увеличения аудитории, связанного не только с изобретением звукозаписи, но и с переломом в жизненном укладе многомиллионных масс жителей Европы и Америки, чуть позднее – России, Азии, Африки. Этот процесс развивался по принципу снежного кома – за прошедшее столетие музыку в мире стали слушать в миллионы и сотни миллионов раз больше. Эта цифра может показаться невероятной, но давайте вспомним, что всего 150 лет назад далеко не каждый более-менее обеспеченный житель США, Европы или отдельных городов мира (а таких людей было немного – всего несколько миллионов) мог себе изредка позволить посещение выступления профессиональных музыкантов – это было настоящим событием для каждого. А вот в начале XXI века музыка окружает абсолютное большинство жителей планеты много часов в день не только в развитых, но и во всех странах мира – да ещё и этих самых жителей за каких-то 100 лет стало вчетверо больше, и практически всем из них сейчас доступна музыка в исполнении профессиональных музыкантов. Представляете масштаб изменений за какую-то сотню лет?
Экономический подъём, рост населения мира и доходов широких масс, активная миграция населения, а также развитие транспорта (появление железных дорог) и СМИ (газеты, радио, ТВ) создали фундамент ещё и для бурного развития концертной индустрии. Количество авторов и исполнителей возросло не в разы,
а в тысячи, десятки тысяч раз. И, разумеется, эпохально изменившаяся отрасль потребовала совершенно иного регулирования – но к этому не был готов никто.
Т.Ж. Я правильно понимаю логику Вашей мысли? – возникла трагическая правовая коллизия: денег на музыке зарабатывалось все больше и больше, но авторы потеряли возможность прямого контроля за коммерческим использованием своих произведений?
Е.С. Именно так, и не только в музыке, а во всех творческих индустриях. Речь идет не только об абстрактной справедливости, но и о коммерческом расчете – ведь если одно из звеньев индустрии присваивает себе доход создателей продукта, то эти самые создатели теряют стимул к развитию, производство творческого продукта падает. В своё время на музыкальную индустрию была распространена уже отработанная в книгоиздании (и, что важно, – издании нот) система распределения финансовых потоков, определяемая авторским правом. Наступление эпохи звукозаписи не только снова резко расширило аудиторию, но и породило продюсеров фонограмм, владельцев радиостанций и множество других выгодоприобретателей – соответственно, появились смежные права, работающие на артистов и производителей фонограмм – правовая система вновь серьезно дополнилась. Международный музыкальный обмен, характерный ранее для академической музыки, неожиданно для всех распространился и на популярную музыку, которую никто всерьёз не воспринимал, – она мгновенно заполонила эфиры и прилавки. Процесс в считанные годы захватил весь мир, поэтому пришлось создавать целую систему международных конвенций – Бернской, Римской и т.д., которая с каждым новым этапом развития технологий и подключением к музыкальному процессу новых стран становилась все более запутанной.
Т.Ж. И как быть? – ведь процесс должен быть цивилизованным?
Е.С. Конечно, но следует признать, что национальные законодательства и международные конвенции сейчас просто катастрофически не соответствуют реалиям, потому неэффективны. На одной из последних профильных конференций советник президента РФ Михаил Федотов прямо заявил: «Неизвестно, сколько ещё сможет продержаться Бернская конвенция» – и к этому заявлению просто нечего добавить. Выход только один – новая международная конвенция, базирующаяся на современных реалиях. Иначе бардак будет только усиливаться. Информационное агентство InterMedia четверть века принимает активнейшее участие в борьбе с пиратством, мы анализируем всё, что происходит в этой сфере – и сейчас у меня есть все основания заявить, что нынешние методы неэффективны по определению. Триллионы долларов уже выброшены на ветер, и продолжают выбрасываться – но за все время наблюдений не было ни одного года, когда пиратство сократилось бы – оно только растет. Решение – только в кардинальном изменении подхода как к национальному, так и международному регулированию творческой деятельности.
Т.Ж. Вы утверждаете, что начинать упорядочение законодательства необходимо с терминологии. Не могу не передать своих ощущений, когда я впервые услышала Ваше выступление с Аналитическим докладом для Торгово-промышленной палаты РФ. Это было в Меркурий-клубе, в 2010 году. Хорошо запомнила, потому что это было серьезное заседание, и мне довелось участвовать в подготовке материалов для доклада Президента Палаты Евгения Максимовича Примакова. В Вашем сообщении было много конкретики – цифры, диаграммы – разветвленная доказательная база того, что происходит.
Примерно тогда я обратила внимание на «Российский музыкальный ежегодник» – главную книгу индустрии культуры и развлечений – который, как выяснилось, выпускался InterMedia c 1995 года. Держу у себя на столе это издание, радующее глаз яркой обложкой, хорошей печатью, потому что постоянно перелистываю эти сотни страниц (за столько лет накопилось). То нужна аналитическая справка, уникальная деловая информация, то номер телефона… Агентство InterMedia впервые в России начало систематический мониторинг и изучение основных показателей индустрии культуры и развлечений. Особенно впечатлил тот факт, что база исследований охватывает более чем столетний период – с 1898 года по настоящее время.
Е.С. Вы правы, выпуск Ежегодника имел своей целью достоверное информирование – удовлетворение информационного голода, развеивание мифов об индустрии, максимально приближенная к реальности картина, сокращение доли фальсификаций, и, в конечном счете, цивилизованные отношения в отрасли. Глубоко заблуждаются те, кто думает, что владение сиюминутностью – это владение всей информацией: мы серьёзно углублялись в историю, чтобы точнее отражать настоящее. К сожалению, крах музыкальной индустрии, который мы предсказывали лет за пять, в итоге сделал выпуск Ежегодника непозволительной роскошью. Но мы не теряем надежды на его возобновление – вместе с возрождением индустрии.
А что касается того заседания Меркурий-клуба – это действительно было одним из самых заинтересованных и серьёзных на моей памяти обсуждений вопросов культуры. Евгений Максимович был образцовым, разносторонне образованным просвещенным человеком, его искренне волновали проблемы культуры. Тогда после представления нашего исследования мы даже поспорили в отношении критериев оценки явлений культуры – я настаивал на том, что следует обязательно учитывать количественные показатели аудитории, а Евгений Максимович отнесся к этому скептически, предпочитая экспертную оценку. К сожалению, судьба не предоставила нам возможности продолжить дискуссию…
Т.Ж. А вот еще примечательные фолианты – «Киноиндустрия Российской Федерации в 2000–2015 гг.» и «Российская киноиндустрия – 2017». Издания можно изучать, не отрываясь. Тем более, что материала надолго хватит – статьи, диаграммы, схемы – представлена вся атрибутика современного функционирования кинематографа. Будто снимаешь слой за слоем – Условия для развития кинематографии в России. Рынок Российского кинопроката, кинотеатры, пиратство, кинопроизводство, кинофестивали…
Е.С. Это результат нашего сотрудничества с Фондом Кино – его молодая продвинутая команда доверяет InterMedia подготовку наиболее полного и глубокого ежегодного исследования киноиндустрии РФ. Это доказывает не только то, что в нашей стране возможна реализация объективного исследовательского проекта, но и желание и способность государства добиваться впечатляющих результатов в сфере культуры. За несколько лет доля российского кино в стране выросла чуть ли не вдвое – до 25% – это просто невероятный показатель. Очень надеюсь на то, что исследование такой глубины и объективности вскорости будет проводиться и по сфере культуры РФ в целом, создавая основу для реализации государственной политики.
Т.Ж. В вашем исследовании киноиндустрии есть описание терминологии, законодательных изменений, детальные и точные цифры, описание событий... Музыкальная индустрия может только позавидовать.
Е.С. Не только музыкальная. Как ни странно, даже в обильно финансируемых государством сферах – театры, музеи – нет точности в дефинициях и терминах. Во время начала работы над исследованием кино мы потратили целые месяцы на точные и полные определения. Теперь мы можем ответственно сказать, что в сегменте кино проблем с терминологией уже намного меньше, нежели в индустрии в целом. В других сферах это будет ещё сложнее, но вопрос, как выяснилось, вполне решаемый.
Обратите внимание – в действующих законах названы, но не определены такие общие термины, как театр, цирк, филармония, артист, спектакль, концерт, эстрада и др. Эти термины были введены в обиход в Российской Империи в XIX в. и в последний раз были переосмыслены в СССР во второй четверти XX века, то есть, 70–80 лет назад – понятно, что в эпоху электронных СМИ, цифровой экономики и блокчейн-технологий они просто не могут адекватно применяться – но на это никто не обращает внимания. В результате – неразбериха, благодатная среда для злоупотреблений и произвола.
Собственно, именно совершенствование законодательства в сфере культуры и создание новой концепции Закона о культуре было задачей нашей рабочей группы. Руководству ТПП РФ и заинтересованным структурам был представлен проект концепции Закона, призванного:
– закрепить цели и основные методы государственной поддержки сферы культуры из бюджетов всех уровней,
– усилить доверие общественности и бизнеса к культурным отраслям в целом,
– восстановить инвестиционную привлекательность организаций,
– вывести из тени и многократно увеличить обороты отраслей,
– развивать творческие силы и инфраструктуру,
– способствовать росту аудитории отечественной творческой продукции,
– увеличить долю российского искусства на внутреннем и международном рынке,
– обеспечить надежную защиту прав авторов, создателей интеллектуальной собственности в творческой сфере.
Т.Ж. Последний пункт вызывает особый интерес. Творческие индустрии ведь базируются именно на продукте, создаваемом авторами и исполнителями.
Не только. Разве не являются создателями те, кто финансирует музыкальную деятельность, скажем, продюсеры или рекорд-лейблы? А как насчет аранжировщиков и саунд-продюсеров?
Сейчас необходимо определение и закрепление правовых основ самостоятельной деятельности творческих работников в качестве индивидуальных предпринимателей и самозанятых граждан, в том числе с применением патентной системы налогообложения. Просто вопиющий пример – сейчас в кодах ОКВЭД отсутствуют такие виды деятельности, как создание музыки (работа композитора), пьес или сценариев (работа драматурга) – а значит это, что творческие работники не могут честно открыть ИП и вынуждены либо наниматься на работу в организации, либо работать по притворным договорам, зачастую – за наличные, нарушая закон, да ещё и серьёзно усложняя защиту своих прав в будущем. Как думаете, помогает ли это в творчестве?
Т.Ж. Разумеется, это совершенно неприемлемо. Но что нужно предпринять в первую очередь?
Е.С. Лоббировать интересы творческих работников и организаций, инициировать общероссийские и международные дискуссии, созывать конвенции, находить финансирование для рабочих групп, включающих ведущих специалистов. В первую очередь подумать, могут ли нормально функционировать в современности лицензионные договоры, так ли уж они нужны, не является ли единственно верным решением всеобщий переход на систему роялти, выплачиваемых всеми организациями-пользователями и распределяемых между правообладателями через единую всемирную систему, основанную на блокчейне или подобной системе? Стоит ли устанавливать одинаковые условия для всех стран вне зависимости от их положения в мировой экономике? И это только первые вопросы…
Т.Ж. Вы отстаиваете свою позицию уверенно и последовательно, с чем мне довелось встретиться на страницах Ваших статей, в интервью различным изданиям, блиц-ответах на пресс-конференциях, заседаниях, дискуссиях. Явно прослеживается хорошая динамика в поступательном утверждении необходимых позиций и постулатов, диктуемых вызовами современного мира. Так что точку ставить в этом интервью рано. Успеха Вам.

Беседу провела музыковед,
член Совета Торгово-промышленной палаты РФ
по интеллектуальной собственности
Татьяна Журбинская

 
 
Интервью с Б.Б. Леонтьевым

фото Леонтьева Б.Б

Читать полностью

 
 

Другие статьи...

Pismo